– Напомню, накануне Заксобрание приняло поправки к бюджету на 2026 год, увеличившие дефицит до 38,7 млрд рублей. Ранее, на заседании бюджетного комитета, прокуратура указала на нехватку денег на компенсации коммунальным предприятиям, льготные лекарства и завершение строительства школ и больниц.

Факты говорят сами за себя. За время руководства губернатора государственный долг области вырос более чем в шесть раз: с 16,9 млрд рублей на начало 2020 года до 104 млрд на 1 октября 2026-го. Из этой суммы 68,3 млрд приходится на коммерческие кредиты.

Стоимость заимствований заметно влияет на расходы бюджета. Например, в Карелии сокращение дорогих коммерческих заимствований помогло за восемь месяцев 2026 года сэкономить на обслуживании долга 950 млн рублей.

За выбор бюджетных приоритетов отвечает областное руководство. Откладывать строительство тоже дорого: недострои приходится консервировать, а затем искать дополнительные деньги на завершение работ. Губернатору Ирорю Кобзеву придётся объяснить, где область возьмёт средства на эти объекты и когда их достроят.

Нехватка лекарств и затянувшиеся стройки могут обернуться претензиями лично к губернатору. Оснований считать его отставку предрешённой нет, но если его команда не сможет выправить положение, бюджетные проблемы могут стоить ему поста.

Конечно, дополнительные 100 млрд рублей федеральных дотаций на будущий год помогут оплатить расходы. Кроме того, отсрочка части бюджетного долга позволит оставить регионам около 300 млрд рублей за три года. Однако долг регионов при этом сохраняется: отсроченную сумму придётся вернуть. Платежи по банковским кредитам отсрочка не переносит. Поэтому эта поддержка демпфирует риски на ближайшие годы, но сама по себе не устраняет причины нехватки денег в региональных бюджетах.

Главный политический риск – разрыв между обещаниями и повседневной жизнью. Зарплаты и пособия могут выплачиваться вовремя, а ремонт школы – откладываться, транспорт – работать хуже, учреждения будут экономить на содержании.

То есть получается, что формально-юридически ключевые обязательства власти выполнены, но жители всё равно видят ухудшение. К кому вопросы? Претензии они предъявляют главе региона и региональному правительству независимо от того, кто определял расходы и выделял средства.

Безусловно, бюджетная уязвимость регионов различается. Например, Архангельская и Мурманская области вошли в 2026 год с высокой долговой нагрузкой. В Кузбассе проблемы угольной отрасли затрагивают рабочие места и сдерживают рост поступлений НДФЛ. В Ингушетии недобор налогов в 2025 году уже заставил перенести часть расходов на содержание учреждений. Поэтому смотреть нужно на долг, состояние предприятий и возможности бюджета, а не только на размер дотаций.

Перед региональными выборами в 2027 году федеральная финансовая помощь может укрепить позиции главы региона, если условно позволяет выполнить его обещания. Но федеральная поддержка сама по себе не гарантирует роста доверия к главе региона и повышения его электорального рейтинга. Политическую логику поддержки я вижу в предотвращении сбоев и недовольства. При этом большая дотация ещё не доказывает особого отношения к конкретному главе региона: выравнивающие дотации рассчитываются по общей методике, дополнительная помощь предоставляется на условиях правительства.

Для слабых регионов зависимость от Москвы сохранится. Главам регионов нужно договариваться, когда возвращать деньги, сколько регион должен вложить сам и какие объекты оплатит федерация. Помощь даёт возможность выполнить обязательства, но финансовую самостоятельность не обеспечивает. Политическая сложность для главы региона остаётся: средства он ищет у федерального центра, а за качество жизни отвечает перед жителями.

При этом Костромская область держалась на этом фоне особняком. Опросы стабильно показывали в регионе устойчивость позиций «Единой России» и власти в целом.

«В первую очередь это объясняется высоким доверием к губернатору Сергею Ситникову. Он уже больше десяти лет у власти и воспринимается земляками как защитник интересов региона и людей. В том числе, в сложные годы спецоперации глава региона не устраняется от проблемных вопросов, а честно и откровенно о них говорит и их решает. Высокий рейтинг руководителя проецируется в целом на партию большинства», – считает Игорь Даченков.

Еще один фактор – выстроенный партийный ландшафт кампании. В выборах участвовали не только парламентские партии, но и малые политические силы — в частности, «Партия пенсионеров», которая вела весьма активную деятельность в период выборов. Возможности для агитации были обеспечены партиям, которые в обычной жизни практически не проявляют себя на политической арене – «Зеленые», «Партия прямой демократии», «Родина», «Коммунисты России».

Показательно и участие в выборах представителя «Яблока» Андрея Тарасова. Сама партия на федеральном уровне была снята с выборов, но в Костромской области её кандидату была предоставлена возможность участвовать в кампании.

«Само наличие такого кандидата в бюллетене — свидетельство того, что электоральное пространство региона не сводится к узкому кругу предрешённых вариантов. И это не прошло незамеченным у избирателей», – считает эксперт.

Высокое доверие людей к действующему руководству страны и области, уверенность в легитимности и прозрачности выборной системы оказались решающими и смогли перевесить влияние негативных факторов, говорит эксперт. Явка избирателей оказалась выше предыдущей избирательной кампании по выборам депутатов Государственной Думы более чем на 7%, на избирательные участки пришли более 216 тысяч человек, это каждый второй избиратель.

И это отнюдь не протестная активность. За партию власти отдали бюллетень почти 48% проголосовавших, это более 103 тысяч человек. Для сравнения – в 2016 году на аналогичных выборах за «Единую Россию» проголосовали 36% проголосовавших, на 12% или 25 тысяч человек меньше.

Тенденцию роста доверия партии большинства Костромская область демонстрирует второй год. В 2025 году голоса за партию отдали 99 тысяч человек, это 50% избирателей.

Эксперт подчеркивают высокий уровень прозрачности и открытости выборов. На выборах работало более 1,5 тысяч наблюдателей – в среднем по три-четыре на каждом участке. Половину этого количества составили партийные представители, ещё столько же — независимые наблюдатели, прошедшие специальное обучение.

«Такое соотношение создаёт сбалансированную систему контроля, в которой партийный интерес уравновешивается беспристрастностью подготовленных общественных экспертов. Выстроенный в регионе механизм с одной стороны обеспечивает реальный контроль за соблюдением процедур, с другой — создаёт канал оперативного реагирования на возникающие спорные ситуации, позволяя снимать их до того, как они перерастут в конфликт», – комментирует Игорь Даченков.

Гражданам подробно разъясняли способы, место, время и дополнительные возможности голосования. Несколько десятков тысяч человек были оповещены о предстоящих выборах во время акции избиркома «ИнформУИК».

«Всё это позволяет говорить о высоком уровне легитимности прошедших выборов. Легитимность здесь проявилась в первую очередь качеством процедур, прозрачностью правил, широтой общественного контроля и отсутствием конфликтных ситуаций, способных подорвать доверие к результату. В целом, Костромская область демонстрирует модель, в которой стабильность достигается через институты наблюдения и информирования, а не через искусственное ограничение конкуренции. Это зрелая, ответственная и по-настоящему современная модель организации выборов, заслуживающая высокой оценки и внимательного изучения как региональный стандарт электоральной культуры», – делает вывод Игорь Даченков.

Роль ДЭГ особенно заметна в Москве. В первый день здесь проголосовали около 2,27 млн человек, из них примерно 2,09 млн – включает и ДЭГ, и терминалы на участках. А бумажными бюллетенями проголосовало примерно 180 тыс. При этом в 2021 году бумажными бюллетенями в первый день проголосовали около 534 тыс. москвичей.

В СМИ писали, что в первый день стало больше избирателей 30-45 лет, но пока это лишь наблюдение. Для вывода об омоложении электората нужны сопоставимые данные за все три дня, включая ДЭГ.

Один из заметных конфликтов – допуск наблюдателей. К утру 19 сентября КПРФ сообщила как минимум о 1175 недопущенных; различные препятствия работе наблюдателей партия отметила в 21 регионе. О проблемах с допуском заявило и «Яблоко». Комиссии объясняют часть отказов ошибками в документах. ЛДПР сообщила о 71 обращении, включая жалобы на принуждение голосовать в определённый день. При этом все эти заявления требуют проверки.

В эти дни уже произошли и другие инциденты. Так, в Кировской области двух кандидатов не включили в бюллетень, и выборы по одному округу Заксобрания перенесли на 2027 год. В Орловской области из-за повреждения пломбы ящика признали недействительными 250 бюллетеней. В Якутске после вскрытия сейф-пакетов отстранили председателя УИК и его заместителя; наблюдатели сообщили о признании бюллетеней из пакетов недействительными.

Другие эпизоды ещё требуют объяснения. В Сыктывкаре полиция и избирком проверяют информацию примерно о 50 бюллетенях с уже проставленными отметками. В Петербурге, по данным «Фонтанки», на 50 участках одной ТИК указали одинаковую явку – 25,4%. Горизбирком пояснил, что абсолютные числа различаются, а данные промежуточные. Само совпадение не доказывает фальсификацию, но вопросы к публикации остаются.

На организацию выборов заметно влияет безопасность. Глава ЦИК, сообщила, что за сутки МВД получило 367 сообщений о происшествиях, включая 24 ложных о терактах в 15 регионах, и о кибератаке на московскую систему ДЭГ.

Есть и необычные местные обстоятельства: в Байкальске из-за медведей ввели вечерний комендантский час, а избирателям организовали транспорт на участки и обратно. Условия голосования по стране сильно различаются, от 60% до 13-15 % проголосовавших в Хакасии и Иркутская область. Поэтому дальше важны прирост явки по территориям, вклад разных способов голосования и результаты проверок жалоб. Именно это позволит оценить и масштаб мобилизации, и качество организации выборов.

И еще один примечательный факт. Особенно быстро голосует ДЭГ: к концу первого дня через федеральную платформу проголосовали около 70% зарегистрированных участников, к утру субботы – уже около 75%.

Сильнее рискуют регионы, которые зависят от нескольких крупных предприятий, особенно угольных, металлургических и нефтегазовых. То есть регионы с так называемой моноэкономикой, где конкретная отрасль исторически является доминирующей. Там проблемы одной компании быстро становятся проблемой всей области. Безусловно, диверсифицированная и сбалансированная экономика в субъекте, а также устойчивые заказы для крупных предприятий дают больше защиты. Дотационные регионы поддерживает федеральная помощь, но собственных возможностей восполнить потери у них меньше.

Падение инвестиций скажется и в следующие годы. Отложенная стройка – это потерянные заказы для подрядчиков сейчас и недополученные рабочие места и налоги потом. Поэтому доходы от будущих проектов, открытия новых предприятий нужно закладывать в бюджет аккуратно.

Что может сделать региональная власть? Главы регионов могут помочь бизнесу с администрированием – быстрее получить разрешения, подключиться к сетям, найти работников. Важно вовремя платить подрядчикам и поддерживать проекты, близкие к запуску. Одновременно – проверять отдачу от налоговых льгот и снижать расходы на обслуживание регионального долга. Инфраструктурные кредиты помогут с дорогами и коммуникациями, но их придётся возвращать.

Повлиять на стагнацию и дальнейший прогнозируемый спад, конечно, не получится – любой регион находится в общей системе экономических координат страны. Однако стараться сохранить предприятия и комплексно поддерживать их региональная власть вполне способна.

Проблемы с водоснабжением, почти одновременно возникшие в нескольких регионах страны, стали заметной частью коммунальной повестки начала сентября. В Новосибирске 1 сентября без горячей воды оставались 234 дома при похолодании до плюс 5–7 градусов. Гидравлические испытания там закончены, но часть ремонта теплосетей продолжится до 15 сентября. Похожие аварии произошли в Улан-Удэ, где более 60 домов оставались без воды второй день подряд, и в городе Котово, где после четырёх суток без воды ввели режим повышенной готовности. В Екатеринбурге до сих пор не удалось нормализовать горячее водоснабжение.

Нельзя говорить об одной общей причине этих случаев: где-то произошла технологическая авария, где-то устраняют дефекты после испытаний, где-то авария случилась непосредственно на водопроводной сети. Но частота таких сообщений показывает, насколько уязвимой остаётся коммунальная инфраструктура в нашей стране. Особенно в ряде регионов, где износ сетей критический. Безусловно, власти ремонтируют повреждения, меняют трубы и организуют подвоз воды; федеральная программа предусматривает ежегодное обновление 2,5% сетей до 2030 года. Очереди за водой и поток жалоб уже свидетельствуют о раздражении жителей. Если отключения затягиваются, повторяются или расходятся с обещанными сроками, это раздражение вполне может перерасти в более серьёзное социальное недовольство, ударить по имиджу региональной и муниципальной власти.

Перед выборами такие события создают для власти вполне реальный репутационный риск. Оппозиционные партии уже работают с коммунальной повесткой: «Справедливая Россия» связывает её с повышением тарифов, ЛДПР заявляет о формировании общероссийской базы недобросовестных управляющих компаний, а в Новосибирске КПРФ представляет ремонт теплотрассы как результат вмешательства своего депутата.

Конечно, отдельная авария вряд ли изменит федеральный результат партии власти, но серия подобных историй за две недели до голосования может снизить явку провластных сторонников и усилить протестное голосование на территориях, непосредственно затронутых коммунальными проблемами.

– Главная цель визита Президента России в третий город страны – проверка готовности и запуск уникального объекта класса «мегасайенс» – Центра коллективного пользования «Сибирский кольцевой источник фотонов» (СКИФ) в наукограде Кольцово. Кроме того, важными аспектами рабочей поездки первого лица стали оценка развития инфраструктуры НГУ и региональных научно-технических проектов.

Среди ключевых тем поездки можно выделить следующие:

Итогом поездки президента в столицу Сибири можно назвать обсуждение фундаментальных и системных вопросов развития научной сферы в России, привлечение внимания к стратегии развития научного потенциала страны. Одним из поручений стало создание в регионах сильных университетских центров для подготовки научных кадров.

– Чисто теоретически можно представить себе молодого человека, который сидит в российской сельской глубинке в избе со смартфоном, вдали от социальной инфраструктуры и наслаждается цифровым одиночеством. При этом у него есть интернет, он работает удалённо, выполняя задачи работодателя. Но возникает вопрос о качестве такой жизни. Сложно себе представить, что он будет делать в долгосрочной перспективе без больницы в случае, если его захватит недуг (делать операцию с помощью ИИ?)? Где будут учиться его дети при отсутствии школы и т.д.

На мой взгляд, всё-таки базовая социальная инфраструктура как комфортная среда обитания первична, а цифровая среда вторична. Однозначно, в рамках процесса перераспределения ресурсов крупных агломераций мы будем наблюдать неизбежный новый виток централизации и перераспределения бюджетных средств. В условиях смены экономических приоритетов нагрузка на крупные агломерации и регионы-доноры будет возрастать, что уже вызывает скрытое или явное сопротивление на местах.

Эффективный сценарий – это не просто изъятие денег у богатых в пользу бедных, а создание агломерационных связей:

При этом к приведённым цифрам нужно относиться аккуратно. Формулировка «сети нуждаются в замене» обычно означает, что они выработали нормативный срок службы. Это не значит, что каждая такая труба завтра лопнет. Но когда по стране доля подобных сетей годами держится на уровне 42–45%, это уже не статистическая условность, а большой накопленный коммунальный долг.

В Бурятии проблема масштабная, но там есть заметный объём уже выполненных работ: за 2021–2025 годы отремонтировано около 180 км сетей, построено или реконструировано 27 объектов водоснабжения. Это ещё не означает, что проблему удалось переломить, но показывает, что обновление идёт не только в режиме отдельных аварийных ремонтов. В Еврейской автономной области и Забайкальском крае проекты тоже реализуются, однако при нынешнем масштабе износа их пока недостаточно для заметного изменения общей ситуации.

Возможности у губернаторов есть, хотя многое упирается в слабые региональные бюджеты и зависимость от федерального финансирования. От главы региона зависит, насколько качественно подготовлены проекты, какие участки ремонтируют в первую очередь, как контролируют подрядчиков и насколько активно добиваются денег из федерального центра. Здесь разница между регионами действительно заметна.

Поэтому ЖКХ остаётся слабым местом почти везде, но управляют этой проблемой по-разному. Где-то уже пытаются планово менять инфраструктуру, а где-то по-прежнему в основном чинят то, что прорвало первым. Главный вопрос сейчас даже не в том, признают ли власти проблему, а в том, удастся ли выйти из режима, при котором инфраструктура продолжает стареть быстрее, чем её успевают модернизировать.