Естественно, что главным блюдом избирательной кухни в нынешнем электоральном сезоне были губернаторские кампании. География выборов высших должностных лиц регионов была весьма обширна. В них участвовало много новых лиц: 13 из 16 действующих глав были недавними назначенцами Президента В.В. Путина. Они же ВРИО, которые руководили своими регионами меньше года. Кто-то больше, кто-то меньше. Однако результат предвыборной борьбы оказался вне интриги: во всех без исключения территориях произошла победа действующего руководителя в первом туре.

В сравнении с прошлым годом, когда в четырех регионах страны (Приморье, Хакасии, Хабаровском крае и Владимирской области) кандидаты от власти потерпели фиаско, ситуация в нынешнем выглядит абсолютно в другом качестве.

В чем причины такого единообразия результатов голосования на губернаторских выборах на просторах нашей необъятной страны?

Необходимо отметить, что прошедший год был политически сложным для страны и ее руководства. Непопулярные пенсионная, налоговая и другие реформы стали катализатором роста протестных настроений. Это закономерным образом отразилось на социальном самочувствии населения, определило симпатии и электоральные предпочтения избирателей. Сейчас уже можно вспомнить о разных прогнозах. Некоторые эксперты выдвигали довольно смелые гипотезы: говорили о четырех, шести и даже восьми «вторых турах» на выборах губернаторов в регионах. В конечном итоге, проснувшись утром 9 сентября, многие с удивлением констатировали: нет ни одного! Хотя надо признать, что не везде избирательные кампании прошли гладко: например, 56% набрал кандидат Валерий Лимаренко на Сахалине, также немногим за 58% – результат кандидата Олега Хорохордина на Алтае. Причем во втором случае относительно низкий результат произошел при высокой явке, что, безусловно, усиливает эффект легитимности избранного главы.

Среди причин, объясняющих победу кандидатов от власти в первом туре, обсуждаемых экспертным сообществом, можно выделить несколько.

1. Референдумный сценарий избирательных кампаний.

Пресса широко растиражировала обсуждение доклада Фонда развития гражданского общества о ходе избирательных кампаний 2019 года и прогнозе их результатов. Напомним, что в круглом столе, прошедшем в конце августа, приняли участие председатель правления ФоРГО Константин Костин, руководитель экспертной сети и Telegram-канала «Давыдов. Индекс» Леонид Давыдов и президент фонда «Петербургская политика» Михаил Виноградов. Кроме того, СМИ, разместившие материалы, ссылались на анонимные источники, близкие к Кремлю. РБК даже опубликовал данные «закрытых социологических исследований, проведенных для администрации президента». Заметим, что эти данные довольно сильно разнились – в сторону увеличения рейтингов действующих глав – с результатами прошедших опросов ВЦИОМ и ФОМ.

Согласно докладу ФоРГО (подкрепляемому рейтингами, опубликованными РБК), «можно уверенно утверждать, что во всех регионах выборы глав проходят по референдумным сценариям. Особенно крепкими представляются позиции Радия Хабирова, А. Осипова, Р. Старовойта, В. Шумкова» (соответственно, Республика Башкортостан, Забайкальский край, Курская и Курганская области).

Референдумный сценарий, реализуемый властью с завидным постоянством, – это когда в избирательной кампании участвует единоличный лидер в окружении спарринг-партнеров. Политолог Константин Костин уже не первый год продвигает идею, что подобный сценарий имеет такое же право на существование в рамках избирательного процесса, как и конкурентный: «суть выбора заключается в принятии решения из нескольких разных вариантов». При этом «выборы не перестают быть выборами, если заранее известно, кого изберет большинство голосующих».

«Победителей не судят» – референдумный сценарий многих устраивает, пригоден для решения тактических задач, гарантирует политическую стабильность и развитие. Низкий уровень вовлеченности населения в принятие политических решений? Так ведь это его, населения, выбор! Причем выбор абсолютно реальный.

Как отмечал Костин, «социальное самочувствие граждан во многих регионах демонстрирует сейчас нисходящий тренд, что сказывается на рейтингах власти и выливается в претензии к кандидатам от власти». Поэтому в нынешнем году, согласно докладу ФоРГО, несмотря на общий референдумный сценарий, второй тур все-таки предполагался в четырех проблемных регионах: Вологодской, Астраханской областях и республике Алтай; с меньшей долей вероятности – в Волгоградской области. Для понимания, второй тур означал бы практически стопроцентную победу оппозиционного кандидата.

Президент фонда «Петербургская политика» Михаил Виноградов объясняет «глубокую зачистку» электорального поля повышением тревожности региональной политической системы под влиянием итогов выборов 2018 года: «Является ли не-регистрация кандидатов парламентских партий эффективным ответом, гарантирующим от неудачи на выборах? Наверное, не всегда. Но таково специфическое прочтение уроков предыдущей кампании, которое мы видим».

Надо отметить, что такое «специфическое прочтение», помноженное на чиновное рвение, иногда доводит ситуацию до абсурда и создает глобальные проблемы буквально на пустом месте. Примером подобного абсурда может служить прошедшая кампания по выборам в Мосгордуму в этом году, когда решение никого не регистрировать из несистемной оппозиции породило мощную волну протестов, имевшую широкий общественный резонанс. Нет необходимости вдаваться в детали всей подковерной интриги. Практически все политологи сходятся во мнении, что стратегически важно было зарегистрировать 2-3 оппозиционных кандидатов. Тогда избирательная кампания прошла бы тихо и гладко, дав гораздо более убедительный для власти результат, чем тот, который в итоге получился.

2. Администраторы внутриполитического блока сделали серьезную работу над ошибками 2018 года.

Во-первых, кадры. Если говорить вкратце, населению большинства выборных регионов не нравились лица действующих губернаторов, демонстрирующих низкие рейтинги поддержки. В итоге их поменяли, предложив эффективную альтернативу. В качестве ВРИО большинство кандидатов были так называемыми «молодыми технократами», не связанными с местными элитами и регионом, которые при этом обладали ресурсом «ноль-старт». Иными словами не имели негативного репутационного шлейфа и антирейтинга. Набирая позитивную известность, они автоматически конвертировали ее в доверие и рейтинг электоральной поддержки. В этом году из 16 кандидатов от власти 13 были новыми лицами. Примечательно, что явка на выборах глав регионов в этом году выше, чем, скажем, пять лет назад.

Во-вторых, ранний старт кампаний. Ранний старт кампаний, который должен был обеспечить качественную раскрутку новых лиц в электоральном поле. По сути, в некоторых регионах избирательные штабы были сформированы еще в октябре, то есть фактически за год до даты выборов губернаторов.

В-третьих, расширение технологического инструментария, общих методологических подходов. Акцент на общение с населением, живой диалог. Повышенное внимание к социальным медиа. Отдельный кейс – забайкальский. Образ близкого к населению чиновника, кандидата «с человеческим лицом», адресная оперативная помощь жителям по итогам встреч ВРИО с ними и наказов, а также программа малых дел как ключевой инструмент коммуникации – все это опции забайкальского опыта, ряд компетенций и практик которого может быть взят на «технологическое вооружение» в предстоящем выборном сезоне.

В целом можно сказать, что власть показала, что она устойчива. При этом может быть гибкой и адаптивной к меняющейся политической действительности, поскольку, в том числе, умеет извлекать опыт из собственных ошибок.

Подобный анализ по мере накопления фактуры заставляет размышлять о дальнейшей перспективе губернаторских выборов в России. В электоральном цикле 2020 года планируется избрать глав 17 регионов – пока именно в таком количестве территорий истекают сроки полномочий действующих глав.

В экспертной среде в настоящий момент муссируется три основных модели (сценария) избрания глав исполнительной власти регионов в России. Первый – отказ от выборов губернаторов и переход к их прямому назначению или опосредованному через альтернативное голосование депутатами регионального парламента. Вторая – сохранение текущего статус-кво, что, по сути, означает «ситуативный политический менеджмент» и референдумный сценарий губернаторских избирательных кампаний. Третья модель – возврат к открытому конкурентому подходу, по сути, возвращение к открытой модели избрания губернаторов до 2005 года.

Следует отметить, что у идеи отмены выборов немало сторонников. В этом есть определенный резон: кандидатура главы региона так или иначе согласуется с Кремлем, он должен иметь соответствующие связи в федеральных структурах и заниматься в первую очередь экономикой и социалкой.

К примеру, политолог Олег Матвейчев, которого цитирует новостной портал News.ru, считает избирательную кампанию катализатором негативных общественных процессов в регионе: «Как политтехнолог я заинтересован в том, чтобы выборов было как можно больше. Однако я считаю, что губернаторы должны назначаться. Глава региона обязан выполнять задачи, которые ставит федеральный центр, и не должен зависеть от местных элит, промышленников и олигархов, которые дают ему денег на выборы, а также, к примеру, от национальных диаспор, что актуально для национальных республик».

Директор Института новейших государств Алексей Мартынов убежден, что выборы губернаторов – это неудачный эксперимент, а прямое назначение руководителя региона является более честным по отношению к гражданам. «Дать людям возможность влиять на региональную политику можно за счет выборов в местные законодательные собрания, областные и городские думы, которые, собственно, и являются политическим представительным органом».

Иного мнения придерживается руководитель Международного института политической экспертизы Евгений Минченко. Он считает, что отмена губернаторских выборов – это соблазн, который нужно преодолеть: «В условиях кризиса доверия к власти в целом желательно перераспределение ответственности с высшего уровня на региональный, местный. Но если у этих структур отсутствует субъектность, это невозможно. Если губернаторы, мэры становятся просто безликой функцией, единственным публичным политиком остается президент. Это тоже вариант, но тогда непонятно, где власть будет черпать собственную легитимность в ситуации снижения рейтингов», – отмечает политолог в интервью изданию znak.com.

Руководитель ФоРГО Константин Костин подчеркивает, что институт выборов губернаторов должен просуществовать хотя бы лет десять после восстановления, чтобы потом обсуждать его сохранение, корректировку или отмену.

Интересный вывод делает политолог Александр Кынев – отмена выборов нанесет новый удар по власти. По его мнению, в избирательной кампании должно участвовать больше кандидатов, в том числе оппозиционных, которые будут отнимать голоса друг у друга, «разряжая обстановку» в условиях растущей политизации населения.

Стратегический взгляд на проблему губернаторских выборов предлагает политолог, экс-сотрудник Администрации президента РФ Андрей Колядин. По его мнению, которое цитирует znak.com, нужно корректировать не избирательную систему, а внутриполитические процессы в целом. Надо возвращать политическую и партийную жизнь, эта реформа давно назрела».

Понятно, что нужны изменения. Жизнь не стоит на месте, ситуация в стране меняется, нужны релевантные инструменты. Но какие именно? Радикальные или выверенные и точечные?

Самым очевидным и уже не первый год обсуждаемым является снижение муниципального фильтра. Оппозиционные политики выступают за его полную отмену. Интересно, что эту же идею поддержал в 2017 году и первый заместитель руководителя Администрации Президента РФ Сергей Кириенко. Не раз заявляла об отмене муниципального фильтра «в нынешнем виде» председатель Центральной избирательной комиссии Элла Памфилова. Представители парламентской оппозиции не раз открыто декларировали, что муниципальный фильтр должен быть отменен для партий, имеющих представительство в Госдуме.

Большинство политологов говорят о том, что необходимость квалификации для политических партий следует сохранить. Это стимулирует развитие партийной системы в стране, создает конкуренцию между партийными объединениями. И вообще это нормальная процедура для стран с переходной моделью политической системы. В этой связи муниципальный фильтр как инструмент квалификации стоит оставить, но имеет смысл доработать, чтобы у действующей власти в регионе не было соблазна использовать его как запретительный барьер.

В 2017-2018 гг. в ЦИК с участием Администрации Президента России неоднократно проводились круглые столы и слушания по проблеме муниципального фильтра. Высказывались разные мнения, но наиболее популярным стало предложение о снижении фильтра до максимального в размере 5% (сейчас от 5 до 10%, в зависимости от регионального законодательства), а также его возможная отмена для парламентских партий и партий, имеющих представительство в региональном законодательном органе.

В ноябре 2018 года законопроект о снижении муниципального фильтра внес в Госдуму член Совета Федерации Владимир Лукин, в апреле 2019-го вариант аналогичного закона был предложен двумя депутатами от ЛДПР. Однако закон до сих пор не принят.

Кроме того, многие представители экспертного сообщества поддерживают идею о том, что муниципальный депутат имеет право отдать свою подпись не одному кандидату в губернаторы, а двум и более.

Все эти нововведения позволят открыть более широкий допуск к реальному участию в борьбе за губернаторские кресла представителей системной оппозиции. И этого не надо бояться, поскольку это привнесет «свежую струю» в копилку электоральной и политической конкуренции. Более того, примеров, когда представители оппозиции побеждали на выборах губернаторов и работали в качестве руководителей регионов, немало. Причем примеры эти успешны. Свежий пример – Хабаровск.

С учетом электоральных результатов текущего года, когда выборы прошли без эксцессов, можно ли говорить, что сюжеты кампаний будут развиваться по уже отработанным сценариям? Очевидно, вряд ли можно констатировать «самоуспокоенность» администраторов политического блока в контексте снижения социального самочувствия населения и роста недовольства.

На вопрос: «Каким основным фактором риска вы считаете следующий электоральный цикл 2020 года для власти?» – известный отечественный политолог Михаил Виноградов дал емкий и лаконичный ответ: «Сохранение для власти текущего рейтинга поддержки населения и нейтрализация роста своего антирейтинга».

Попытка провести комплексный анализ ситуации формулирует в сознании ряда экспертов следующие ключевые тренды (смыслы) и вызовы в условиях избирательного цикла 2020 года, с которыми столкнется политический менеджмент.

1. В схватке «телевизора» с «холодильником» побеждает «смартфон».

2. Главный политтехнолог – это прокурор? Возрастающая роль правоохранительных органов (силовиков) в политическом процессе.

3. Канализация протестного голосования «за кого угодно, только не за власть». Яркая метафора – «змея кусает себя за хвост». Боязнь протестного голосования заставляет власти тотально зачищать поле, что в итоге только усиливает эти протестные настроения.

4. Актуальность позиционирования кандидата в качестве независимого самовыдвиженца будет возрастать, но это не означает категорического отказа кандидатов от власти от партийной принадлежности. Наоборот, в каких-то случаях позиционирование себя от партии власти усилит рейтинг кандидата, который не будет скрывать партийный бренд. Лучше быть честным и искренним, и тогда это оценят люди, поверят в тебя. Запрос на новую искренность и открытость в данном контексте – один из трендов. Ряд экспертов в качестве примера называют выборы в МГД, где некоторым кандидатам, четко маркированным с «Единой Россией», наоборот надо было идти от партии, а не позиционировать себя как самовыдвиженца.

5. Возрастание запроса на идеологию и политику. Политизация общественных настроений. Особенно в крупных городах.

6. Возрастание запроса на политических лидеров-харизматиков. Отсутствие у ряда кандидатов навыков публичной политики и публичной коммуникации, а значит – работы с аудиторией (выступать, убеждать, завоевывать симпатию).

7. Дефицит стратегирования. Необходимость проработки «образа будущего» кандидата хотя бы в пределах срока работы для разных целевых аудиторий электората. «Я иду в губернаторы, чтобы за 5 лет сделать в регионе – что?».

8. Отсутствие местной идентичности кандидатов. Не везде образ молодого варяга-технократа играет в плюс. Нужен аккуратный избирательный подход по территориям. На некоторых территориях молодые технократы вызывают раздражение и воспринимаются как временщики, главная цель которых – не работать в регионе, а показать себя для дальнейших карьерных перспектив. Этот фактор в конечном итоге сказывается на рейтингах.

В этом контексте интересен комментарий политолога Николая Сапронова, руководителя Sapronov Consulting. «Оценивая предстоящие избирательные кампании по выборам высших должностных лиц субъектов РФ в 2020 году, можно отметить следующие факторы, которые могут быть как рисками, так и ресурсами обеспечения победы действующих глав регионов. Во-первых, это реальные позитивные сдвиги в управлении развитием региона, ростом экономики и уровня жизни, а также развитием социальной сферы. В 2019 году президентом были заново сформулированы критерии для оценки деятельности глав регионов, теперь они выражены в 14 различных показателях, методика оценки которых была утверждена минувшим летом по результатам взаимодействия правительства и субъектов РФ. Безусловно, действующие губернаторы будут нацелены на демонстрацию успехов по этим критериям. Однако существуют риски существенного разрыва между декларируемыми показателями развития и реальной оценкой развития региона со стороны населения. Для ряда губернаторов это может выражаться в проблеме «дефицита достижений», когда, находясь уже достаточно долгое время у власти, они могут столкнуться с проблемой разрыва между фактическими результатами работы органов власти под их руководством, показателями региона и ожиданиями избирателей.

Второй аспект лежит в политической плоскости и характеризует обозначившийся федеральный тренд на дистанцирование глав регионов от «Единой России» на фоне фиксируемой понижательной коррекции рейтингов партии в прошлом и нынешнем году. Ряд действующих глав получили возможность проводить свои кампании, дистанцируясь от «Единой России», особенно активно такой возможностью пользовались назначенные и.о., для которых слияние с «партией власти» до подтверждения собственного мандата на прямых выборах воспринималось как нежелательное. Этот фактор особенно значим в контексте набирающего обороты нового федерального электорального цикла, связанного с выборами Государственной Думы и Президента в 2021 году. И третий аспект – коммуникационный. Он связан с тем, как выстроены внутренние и внешние коммуникации региона, с одной стороны, с федеральным центром и другими регионами, в том числе соседями, с другой стороны, что не менее важно, как работают различные коммуникации региона, в том числе между элитами, а также между властью и избирателями. На мой взгляд, губернаторы, идущие на выборы, должны заранее позаботиться о качестве различных форматов и каналов коммуникации, не дожидаясь официального старта предвыборного сезона».

Безусловно, выборы, даже в условиях низкой конкуренции – полезная общественная процедура. Они позволяют управленцам выйти к людям, получить обратную связь, расширить спектр, как сейчас модно говорить, «активностей», обкатать те или иные социальные технологии. Когда же имеет место не заинтересованный диалог власти с гражданами, а лишь манипуляции, имитации и грубое давление, это контрпродуктивно прежде всего для самой власти.

Современный мир информационно открыт. Он устроен скорее не вертикально, а горизонтально: всё большее влияние в нем приобретают сетевые сообщества, взаимодействие и кооперация. Повышение требований к власти, критическая оценка ее действий, а, следовательно, рост протестных настроений – это неизбежно. И это происходит не только в России.

Очевидно, что конструктивный путь развития региональной политической системы – это беспристрастный анализ собственной «повышенной тревожности» и работа на перспективу, а не только на проценты, которые должны набрать кандидаты в губернаторы на предстоящих выборах

Игорь Даченков, политический консультант,
генеральный директор Агентства массовых коммуникаций «Регион Медиа»

Рейтинг подготовлен Агентством политических и экономических коммуникаций (АПЭК) и Лабораторией региональных политических исследований Национального исследовательского университета «Высшая школа экономики» (НИУ ВШЭ). Это уникальный интегральный аналитический продукт, основанный на синтезе экспертных оценок и специальным образом обработанных статистических и рейтинговых данных.

Полное исследование представлено на сайте АПЭК

Безусловно, с высокой степенью вероятности, партия власти в Новосибирской области по партийному списку продемонстрирует первый результат по итогам голосования 18 сентября. Вторыми к финишу, скорее всего, придут коммунисты. Главная интрига кампании в регионе – сможет ли «Единая Россия» преодолеть 40% по списку, и какой в процентом отношении будет разрыв между коммунистами и единороссами.
Что же касается выборов кандидатов-одномандатников, то здесь, с высокой степенью вероятности, победа во всех четырех округах будет за представителями партии власти», – считает Игорь Даченков.

Я уверен в том, что в нынешних условиях политической вертикали «объявлять войну» федеральному центру или вступать с ним в конфронтацию для любого руководителя региона равносильно политическому самоубийству. На роль фрондеров ни Басаргин, бывший министр упразднённого Минрегиона, ни Меркушкин, экс-глава Мордовии, а теперь Самарский губернатор-варяг, точно не подходят. Их биография и служебная карьера говорят об обратном – они органический продукт действующей системы власти, » плоть от плоти».
Вероятнее всего, для них сделали исключение по поводу участия в праймериз только с одной целью – реального участия в избирательной кампании в качестве реальных кандидатов в депутаты в Государственную Думу. Логика в этом есть. В последнее время глава Пермского края стабильно демонстрирует откровенно низкие результаты практически по всем ключевым рейтингам: низкая популярность у населения, длительная конфронтация с местными элитами, скандалы в ближайшем окружении и т.д. В Самарской ситуации всем приснопамятен прошлогодний скандал с проведением праймериз, когда губернатор региона вступил в прямой конфликт с региональным отделением партии власти и федеральными партийными органами » Единой России», продвигая свой собственный список кандидатов. Недостаточная гибкость в управлении, Раскол и недовольство элит, скандальный шлейф от некоторых политических решений – все это очевидные признаки того, что Меркушкин так и не стал своим для Самарской области. В этой связи решить кадровый вопрос с непопулярными главами и отправить их в качестве депутатов на работу в Российский парламент не самое плохое решение для Кремля.
Тем более, что на Старой площади, по всей видимости, уже готовятся к выборам 2018 года и планируют своевременно проводить ротацию непопулярных проблемных глав регионов, повышая политическую и электоральную управляемость отдельных территорий накануне главной избирательной кампании.

Конечно, такие политические решения – проявления не только и не столько личного желания руководителей городов (как правило, персон харизматичных и обладающих собственным ресурсом). Чаще всего это плод определенных внутренних договоренностей элит, разного рода аппаратных компромиссов. Впрочем, у «текущего момента» есть несколько важных особенностей.

Количество переходов «из мэров в депутаты», очевидно, увеличится – в первую очередь, из-за отмены прямых выборов градоначальников в большинстве субъектов федерации. Те лидеры муниципальных образований, которые неоднократно проходили горнило избирательных кампаний и набрали «политический капитал», заинтересованы в его конвертации и дальнейшем карьерном росте. А реальная «свобода маневра» у глав значительно снизилась в связи с изменением законодательства. Да и губернаторы регионов зачастую заинтересованы в повышении управляемости, а не в самостоятельных фигурах на посту мэров городов.

Зато в персонах с лидерским потенциалом сегодня как никогда заинтересована «Единая Россия». Правящая партия извлекла уроки из думской кампании 2011 года, спровоцировавшей в свое время волну протестных настроений. Руководство «ЕР» – и это было ясно выражено в выступлении Дмитрия Медведева на съезде партии – отнюдь не рассчитывает на легкую победу на предстоящих выборах в Госдуму, а делает ставку на мобилизацию в условиях жесткой конкуренции, прозрачность и открытость. Такие механизмы, как проведение предварительного голосования, обязательное участие кандидатов в дебатах и др., призваны этому способствовать. Те мэры, которые пойдут на думские выборы – как по одномандатным округам, так и по партийным спискам – смогут на должном уровне вести кампанию и «добавить харизмы» единороссам.

Разумеется, и оппозиция с радостью бы заполучила градоначальников в свои ряды: не случайно в СМИ муссируются слухи о возможном выдвижении на выборах в Госдуму главы Екатеринбурга Евгения Ройзмана и опального бывшего мэра Петрозаводска Галины Ширшиной. Но в целом главы городов – конечно же, ресурс правящей партии. Не случайно даже бывший соратник Михаила Прохорова, тольяттинский мэр Сергей Андреев, в 2012 году выигравший выборы у оппонента-единоросса, скорее всего, будет участвовать в думской кампании при поддержке ОНФ.

Там же всегда присутствовал традиционный раскол элит, который выражается в противостоянии губернии и столичного центра – они постоянно боролись друг с другом, втягивая региональные и федеральные СМИ, а также организационные и финансовые ресурсы.

Плюс к этому в Тверской области есть такое явление, как удельный сепаратизм отдельных глав муниципальных образований. То есть местные администрации, особенно те, которые обладают неплохой ресурсной базой, прежде всего землей, крупными промышленными предприятиями, чувствуют себя политически достаточно независимыми от центра и поэтому могут диктовать свои условия и показывать клыки. Такими территориями всегда были Ржев, Конаково, Осташковский район и город Осташков, который располагается на берегу озера Селигер. Поэтому главы этих образований всегда находились под влиянием отдельных финансово-промышленных и политических групп региона.

Что касается отставки Шевелёва, она однозначно состоится в ближайшее время. Проблема Твери всегда была в том, что на позицию губернатора назначался варяг. Это феномен еще со времен Зеленина, который воспринимался как пришлый московский олигарх, не знающий территорию и воспринимающий свое назначение как длительную командировку. Модель «набеговой» экономики сформировалась в головах как местных элит, так и населения региона, поэтому там всегда был большой раскол между народом и властью. Вся правящая региональная элита всегда была инородной и поэтому к ней всегда было определенное негативное отношение, рейтинг представителей власти всегда был низкий, а позиции партии власти всегда были достаточно проблемными на выборах всех уровней. Тот же мэр Твери Олег Лебедев, который вел длительную борьбу с Зелениным, был любим пенсионерами и представителями старшего поколения, потому что он местный, он был для них своим рубахой-парнем, которого они всегда поддерживали.

Появление Шевелёва продолжило традицию отчужденности региональной элиты. Более того, кадровая политика это всяческим образом подчеркивала, поскольку в регион постоянно приглашались прежде всего люди из Рязани, где сам Шевелёв занимал пост первого зампредседателя правительства. Эти люди ломали хребет сложившимся в регионе политическим традициям, задвигали ярких интересных людей тверского происхождения. Таким образом, управление в Тверской области во многом напоминало отношение метрополии и колонии.

Естественно, всё это вызывало бурный политический и социальный протест. Поэтому сейчас, я думаю, федеральный центр, скорее всего, учтет тот момент, что новый губернатор должен быть связан с Тверью. Он должен быть своей узнаваемой фигурой, которая органично воспринималась бы во время выборного процесса».

Перейти к рейтингу

Уверен, что в 2016 году параллельно с выборами в Государственную Думу и 38 региональных парламентов мы увидим и губернаторские кампании, число которых, на мой взгляд, превысит плановый показатель (5 регионов), существующий на данный момент. По всей видимости, выборы глав исполнительной власти могут пройти в ряде ключевых регионов страны, где есть явные проблемы с имиджем у региональной исполнительной власти и электоральной управляемостью. Понятно, что Кремль заинтересован заранее «прополоть грядку с сорняками» и поставить во власть адекватных управленцев, способных эффективно работать в кризисных условиях. В первую очередь, это касается тех 17-ти территорий, где истекают сроки полномочий губернаторов в 2017 году – они могут пойти на выборы на год раньше срока. Хотя возможны и какие-то экстраординарные кадровые решения по сценарию Сахалина или Республики Коми… В этом случае выборка регионов может быть гораздо шире… Исходя из этой логики, вполне вероятно, что губернаторских выборов в следующем году может быть в два раза больше и они состоятся примерно в десяти субъектах РФ…

Важно и другое: федеральный центр, видимо, не усматривает в совмещенном формате губернаторских выборов и выборов в Госдуму каких-то серьезных рисков, которые, возможно рассматривались ранее. Скорее видит в этом определенный тактико-технологический плюс, когда политическая оппозиция будет вынуждена распылять силы, выставляя одновременно своих кандидатов в регионе и в качестве кандидатов в губернаторы и как оппонентов по одномандатному округу в ГД РФ.